Ми завжди раді зустрічі з вами!
  
  
Представництва
“Hesed Bend”
Корисні посилання
Наше опитування
Чи присутній у нашому краї антисемітизм?
Статистика

еврейское счастье

 Нужно иметь полное доброты сердце и светлую душу, чтобы невзирая на жизненные лишения, невзгоды и болезни до седой старости сохранить на лице милую, ласковую улыбку. Не покорную и безропотную,- мудрую, ироничную, теплую. А еще за ее мягким взглядом усталых глаз всегда угадывается скрытая боль и пережитая горечь потерь.

С бедой 72-летняя Циля Ойфман столкнулась в раннем детстве, когда ее семья в июле 41-го вместе с другими евреями села Мурафа, что на Винничине, попала в гетто. Мало кому довелось выйти живым из этого окаймленной желтой чертой, фашистской ненавистью, злостью и корыстью местных приспешников, места для изгоев оккупации. Только на Украине их миллионами закапывали в землю в ярах и оврагах, расстрелянных, покалеченных и просто живьем.

Удивительно, но Ойфманы выжили. Они пробыли в гетто «от звона до звонка» — от вторжения до освобождения в 44-м. Ей было уже четыре, когда в их сарай, где они провели эти долгие и страшные три года, вошел пропахший потом, порохом и кровью советский солдат и сказал: «Девочки, не бойтесь, свои. Немцев здесь больше не будет».

Страх прошел. Но осталась в памяти послевоенная бедность и необустроенность. Циля с матерью переехала к тетке в Проскуров, где долгие годы скитались по чужим углам. Лишь в 1957-м они получили 9 метров жилплощади в общежитии ремонтно-строительного управления. А еще через два года Циля после долгих мытарств устроилась работать на трикотажную фабрику.
– Здесь и прошла вся моя молодость,- улыбаясь рассказывает Циля Хаимовна.- Фрунзе, 10 – общежитие, Фрунзе, 11 – трикотажка…

Лишь через 11 лет, в 68-м Ойфманы получили постоянную прописку. На новоселье переехали в Гречаны в квартиру без удобств, в двухэтажку, построенную сразу после революции. Всех остальных жителей общежития РСУ выселяли, как в Сибирь, — с участковым и милицией. А Циле с мамой после гетто и послевоенных тараканьих углов уродливая двухкомнатка была за счастье.

Тут она и коротает свой век. Давно ушла из жизни мама. Женское, личное счастье не сложилось. В воспоминаниях – вереница рабочих дней: трикотажка, учеба, 17 лет работы в облстатуправлении на одних из первых электронно-вычислительных машинах (ЭВМ). «Видели бы нынешние компьютерщики наши перфокарты,- улыбается Циля.- Первородная романтика кибернетики».

Облснабсбыт, госторг, базы – вот далеко не полный послужной трудовой список мест работы Ц. Ойфман. С приходом пенсионного возраста – гардероб в институте, ресторан «Подилля», профсоюзная столовка… А еще довелось пару лет поработать на складе мороженого – круглый год в телогреечке. Вот откуда нынешние болячки. И вот болезни взяли свое – окончательная пенсия. Инвалидность…
– Бывшие сотрудники быстро про меня забыли – кому нужна старая больная бабка. Слава Б-гу в городе появился благотворительный фонд «Хесед Бешт». Нашлись новые подружки, общение.

Но одиночество осталось.
И вот однажды на остановке, что у речки Плоская, к ней подошел 5-летний мальчуган, неухоженный, замурзанный. Циля ела булочку, и попрошайка протянул к ней свою грязную ручонку. Булочкой Циля не поделилась, сама была голодна. А потом ее долго мучила из-за этого совесть. Так и стояли перед ней беззащитны детские голубые глаза. Не утерпела и пошла по соседям расспрашивать, искать мальчугана.
Она его нашла на второй день. Паша рос в неблагополучной мазурской семье. Родители пили, старший брат сидел в тюрьме, средний – ударился в религию и вечно пропадал в секте, третий – торговал на базаре шаурмой. До малого Паши никому не было дела. Кроме Цили. Так и завязались эти необычные отношения между еврейкой пенсионеркой-инвалидом и польским пацаном, страдающим эпилепсией. Циля его кормила, покупала одежду, гуляла с ним в парке. Паша выполнял ее мелкие поручения – бегал в магазин, на почту, иногда помогал с уборкой.

Вот уже без малого 15 лет Циля опекает своего Пашеньку. Купила ему телевизор, ноутбук, несколько модных мобилок. Про куртки, джинсы и т.п. и говорить не приходится – отдает ему все. И Павел воспринимает это как должное. Уже не просит, а требует деньги…

Все эти годы рядом с Ц. Ойфман был «Хесед». Лекарства, пайки, холодильник, газовая плита, ремонт квартиры (перепланировали кухню и установили санузел), стирка белья, подушек, патронаж, словом, комплексная социальная программа по уходу за инвалидом. И Циля с благодарностью частенько говорит:
-Если бы не «Хесед» и Ратушный, я б пропала. И я, и Пашенька.

На добро Ц.Х. Ойфман всегда отвечает добром. Из своей скудной пенсии она в свое время пожертвовала 500 гривен на реконструкцию синагоги, 500 – на строительство общинного центра «Тхия» («Возрождение), еще полтысячи – на ремонт «хеседовской» развалюхи. Минимум раз в месяц она передает на благотворительность частицу своей минимальной пенсии. Цдака для нее – дело святое. Но основные расходы идут, конечно, на Пашу.

– Мальчик вырос, — рассказывает Циля Хаимовна. – И возросли его потребности. А я не могу ему отказать. Я так привыкла и он. Вроде и не жалко, Паша для меня как родной, но в последнее время мне самой уже не хватает на еду.

А что же Паша? Он, конечно, по своему тоже любит бабу Цилю, тоже считает ее родной, свои то давно померли. Ну, и, конечно пользуется ее добротой по полной программе. Ведь молодой инвалид нигде не работает, а поесть-попить-одеться хочется всегда. Вот и выходит, вроде душа родная, но любовь к старушке какой-то корыстной выходит. Да и парень он непредсказуемый…

«Хесед», понятное дело, в ситуацию не вмешивается – делает свое дело. Патронажный сотрудник помогает ей по хозяйству, программа «Питание» снабжает продуктами, «Мокед» планирует сделать капитальный ремонт, а то пол ходит ходуном, как палуба корабля, да и окна уже который год не открываются – просто заколочены, чтоб не рассыпались. После операции и ампутации пальцев на ногах Циля практически не выходит из дому. На весну «Хесед» ищет ей индивидуальную обувь. Словом, жизнь продолжается.

– Вот такая я и счастливая, и несчастная одновременно, — говорит Циля Хаимовна. – Кроме «Хеседа» я никому не нужна. Кроме Паши – ни одной родной души. Вот такое оно мое – еврейское счастье.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Розділи новин
Календар новин
Август 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Июл    
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031  
Наші видання
Відеосюжети
Музейні програми
Оберіть мову/Select lenguage
UA EN

Оберіть мову/Select lenguage
UA EN
Молодіжний клуб
Забуті рецепти
Передача “Лехайм”
Календар свят
Еврейские праздники
Зажигание свечей
Цитатник

Пропонуємо Вашій увазі цитати на кожен день від дотепного єврейського письменника Юліана Тувіма:

Самые большие свиньи обычно требуют от людей, чтобы они были ангелами.